Эксперты оценили вероятность разрастания противостояния на Ближнем Востоке

Йемен и Ирак с одной стороны и Саудовская Аравия — с другой?

Вероятность втягивания других стран в конфликт на Ближнем Востоке довольно высокая, но речь идёт не столько о классическом вступлении государств в войну, сколько о многоуровневом вовлечении через союзников, посредников, прокси-структуры, логистику, разведку, контроль над транспортными коридорами, рассказал «Московской газете» политолог, эксперт по Ближнему Востоку Дмитрий Бридже.

По мнению эксперта, страны Персидского залива могут присоединиться к конфликту, если Иран и дальше будет атаковать американские военные базы, находящиеся на их территории – речь идёт об ОАЭ, Саудовской Аравии, Бахрейне, Кувейте и др. Уже видно, что конфликт вышел за рамки двусторонней схемы и пробрёл региональный контур. Иран увязывает любые договорённости с США с ситуацией в Ливане, йеменские хуситы прямо заявляют о готовности вступить в войну на стороне Тегерана, это расширяет театр кризиса от восточного Средиземноморья до Ормузского и Баб-эль-Мандебского проливов. Для региональной и мировой экономики, торговли, логистики ситуация очень опасная.

В военном смысле ядро антииранского лагеря – США и Израиль, отметил политолог. При этом многие важные монархии в Персидском заливе – в первую очередь Саудовская Аравия – заинтересованы в сдерживании Ирана, но не в большой региональной войне. Эти страны опасаются ударов по своим объектам энергетики, инфраструктуре, портам, гражданским строениям, и их линия – не энтузиазм по поводу большой войны, а попытка сочетать давление на Иран с минимализацией прямого военного участия. Поэтому страны Персидского залива одновременно усиливают оборонное взаимодействие с США и добиваются деэскалации, понимая, что сами станут первыми заложниками любого затяжного конфликта на территории Ближнего Востока, что уже было видно в прошлых войнах на территории региона.

Существует пояс союзных проиранских сил, но он уже не так монолитен, как раньше, и не настолько способен наносить серьёзные удары, добавил Дмитрий Бридже.

«Наиболее готовым к активному включению выглядит Йемен, для него это возможность нанести удар по глобальной торговле и повысить цены для Запада через давление на морские коммуникации. «Хезболла» в Ливане остаётся военной структурой и частью иранской стратегической глубины, поэтому Тегеран требует учитывать ситуацию в Ливане в любых переговорах. Но возможности «Хезболлы» снизились, Ливан внутренне слишком истощён, чтобы безболезненно выдержать масштабную эскалацию. А вот проиранские структуры в Ираке остаются источником нестабильности – даже если Багдад не хочет превращаться в поле прямого столкновения, сама иракская территория может использоваться как пространство для давления, ударов и ответных операций», — сказал эксперт.

При этом, по его словам, Турция, Катар, Китай, Оман и частично Пакистан сейчас, скорее, относятся не к лагерю войны, а к лагерю предотвращения неконтролируемой эскалации: Турция уже выполняет роль посредника, а Китай призывает к переговорам. Эти страны пытаются предотвратить сценарий, при котором кризис перерастёт в полномасштабную войну с разрушением всей архитектуры безопасности Ближнего Востока. Происходит формирование широкого круга государств, которым выгодно остановить конфликт прежде, чем он станет необратимым. 

«Кризис заключается не в том, что завтра десяток государств объявят войну друг другу, а в том, что конфликт будет расползаться по регионам и уровням. Сначала вооружённые прокси-формирования, потом атаки на судоходство, вовлечение инфраструктуры стран залива, кризис поставок нефти, миграционный и гуманитарный шок, политическое втягивание новых игроков. Это не сценарий большой коалиционной войны, а сценарий региональной дестабилизации, где участники входят в конфликт не по идеологическим причинам, а в силу невозможности оставаться в стороне», — заключил Дмитрий Бридже.

Конфликт на Ближнем Востоке больше всего нужен Израилю, поэтому втянутой в него страной можно назвать США, считает председатель Российско-иранского совета по торгово-экономическим отношениям Раджаб Сафаров. 

«Это не та война, у которой есть цели и результаты которой можно предугадать, а её последствия уже оказывают влияние на все экономические, политические, научно-технологические процессы в мире, — сказал эксперт в комментарии «Московской газете».

По словам Раджаба Сафарова, ближе всего к тому, чтобы выступить против Ирана находится Саудовская Аравия. Эти страны всегда были геополитическими и экономическими конкурентами. При этом интересно, что в самых нефтеносных, восточных районах Саудовской Аравии – шиитское население, которое ориентируется на Иран, а вовлечение Саудовской Аравии в открытый конфликт не отвечает интересам Египта и Израиля.

«Шансы вовлечения стран Персидского залива в конфликт можно оценить в 40-45%. Но их возможности для того, чтобы изменить геополитическую картину, ограничены, а для США это противостояние может напоминать вьетнамскую кампанию», — заключил председатель Российско-иранского совета по торгово-экономическим отношениям.

Если США и Иран не договорятся через диалог, то вероятность повышения эскалации, наземного вторжения будет расти, и Иран будет отвечать на действия США жёстче, отметил в беседе с «Московской газете» политолог Камран Гасанов. Мишенью могут стать все, кто финансирует ВПК США, а это банки и инвестфонды Саудовской Аравии, ОАЭ и Катара.

«Кроме того, Саудовская Аравия дала добро на использование своих баз для атак на Иран, а ОАЭ требуют от Ирана отказаться от баллистической и ядерной программы. Именно эти две страны наиболее близки к втягиванию в конфликт», — заметил политолог.

По мнению Камрана Гасанова, Турция имеет большую суверенность и военную силу, но понимает, что, действуя против Ирана, она укрепит Израиль, поэтому Анкара наверняка не будет помогать врагам Ирана при условии, что Иран не будет наносить новые удары по Турции. Иордания будет подстраиваться под США, а Бахрейн подстроится под Саудовскую Аравию. А вот Ирак, где сильно влияние шиитов, не будет помогать антииранским акциям. Оман будет занимать взвешенную позицию и даже способен выражать понимание действий Ирана, заключил политолог.