Экономика России по-разному реагирует на санкции и на высокую ключевую ставку

Экономика РФ приспособилась к санкционному давлению, хотя еще и остаются «узкие места», связанные прежде всего с технологическим сектором на фоне западных ограничений. При этом сохраняющаяся высокая ставка на сегодняшний день тормозит развитие некоторых отраслей экономики, даже по сравнению с санкционным давлением Запада

Российская экономика адаптируется к санкциям. Каковы успехи, и что еще требует доработки?

«То, что вопреки санкциям мы выстояли видно невооруженным глазом. Достаточно вспомнить прогнозы МВФ и ОЭСР, в марте 2022-го рисовавших нам минус 15% ВВП. Кривая четырёх лет получилась странная и поучительная. 2023-й дал 3,6 процента роста, 2024-й — около четырёх. В основном это эффект бюджетного импульса через оборонный заказ, зарплаты в промышленных регионах Урала, Поволжья, Сибири, разогретый внутренний спрос», — сказал «Московской газете» старший преподаватель кафедры экономики и государственного управления Славяно-греко-латинской академии, доктор делового администрирования (MBA/DBA) Роман Синицын.

Но ведь затем экономика тем не менее начала замедляться? Связано ли это с санкциями или другими факторами?

«Затем ЦБ поднял ставку до 21 процента в конце 2024-го, подержал её жёстко в 2025-м, и экономика начала оседать. К лету 2026-го мы балансируем около нуля: где-то с плюсом, где-то в стагнации по отраслям. Инфляция, разгонявшаяся к весне 2025-го за 9,5%, медленно сползает к однозначным значениям. Ценой удержания ставки в диапазоне, который для инвестиционного цикла означает клиническую смерть. Экономика охлаждается медленно — иначе новая волна цен. Управляемо. Дорого. Но без катастрофы», — добавил эксперт.

Чего реально удалось достичь за время санкций?

«Финансовая инфраструктура выдержала удар, который должен был её убить. Отключение от SWIFT, уход Visa и Mastercard, заморозка около 300 млрд долларов резервов — по учебникам это должно было парализовать всё. Не парализовало. Внутренние платежи ушли на СБП и «Мир»: объёмы через СБП за 2024 год перевалили за 100 трлн рублей, и это уже не эксперимент, а основная транзакционная артерия страны. Внешние расчёты переведены на юань, дирхамы, рупии и т.д. 

Логистика — вторая история, которой можно гордиться без оговорок. То, что в 2022-м называли параллельным импортом с оттенком снисходительности, сегодня институт с оборотом порядка 70 млрд долларов в год по оценкам Минпромторга. Владивосток впервые за постсоветскую историю работает как настоящее восточное окно, а не как географическое понятие. Маршруты через Казахстан, Армению, Киргизию, Турцию, ОАЭ перестали быть серой зоной — у них уже сложился свой правовой обычай, и это факт, который через 10 лет войдёт в учебники внешнеторгового права. 

Аграрный сектор — здесь у меня даже нет оговорок. По зерну мы вышли за 130 млн тонн урожая в лучшие годы, по мясу птицы и свинине давно закрыли внутренний рынок, растительные масла экспортируем в тридцать с лишним стран», — рассказал Роман Синицын.

Тем не менее, ведь не все вопросы удалось решить? Где остаются «узкие места» на фоне санкций?

«Технологический разрыв никуда не делся — он углубился. Микроэлектроника ниже 65 нанометров (а это уже архаика по мировым меркам, где серийно освоены 3-5 нанометров) у нас так и не появилась в массовом производстве. Авиационные двигатели большой тяги, газовые турбины высокой мощности, часть медицинского и научного оборудования — параллельный импорт латает эти дыры, но не закрывает. 

Инвестиционная засуха — то, что беспокоит меня сильнее всего. Денег в системе много, ликвидность есть, а инвестиций нет. Бизнес физически не может брать кредит под двадцать с лишним процентов и планировать окупаемость проекта. Ни строительство, ни модернизация производства, ни новое машиностроение в такой ставке не работают. Экономика адаптировалась к санкциям, но не адаптировалась к собственной денежно-кредитной политике», — резюмировал эксперт.

«Инвестиционная активность остается ослабленной в силу снижения прибылей предприятий (основной источник финансирования инвестиций в России), высоких реальных процентных ставок, ослабления спроса и высокой экономической неопределенности. С учетом фактических данных по спаду инвестиций в основной капитал в I квартале 2026 г. (-14,3% г/г) и данных мониторинга Банка России о символическом росте инвестиционной активности во II квартале при ухудшении ожиданий на III квартал, сокращение инвестиций по году в целом, вероятно, будет более сильным, чем ожидается в прогнозе Минэкономразвития (-1,5%). Между тем, инвестиции формируют будущее предложение товаров и услуг в экономике. И это важный аргумент в пользу необходимости продолжения снижения ключевой ставки. На фоне замедления годовых темпов роста ВВП в мае до 0,3% (г/г) и снижения индикаторов бизнес-климата в июне-июле не исключена реализация риска перехода экономики к рецессии, и избыточная жесткость ДКП может усугубить ситуацию», — сообщила «Московской газете» руководитель отдела макроэкономического анализа ФГ «Финам» Ольга Беленькая.

Ранее вице-премьер РФ Марат Хуснуллин заявил, что в правительстве надеются на снижение ключевой ставки Центробанком, поскольку есть вопросы с ипотекой: «Высокая ключевая ставка ЦБ РФ влияет на экономику, в том числе на жилье. Мы, конечно, очень надеемся, что ставка будет ниже, поскольку есть вопросы с ипотекой. За счет бюджета мы компенсируем все виды ипотеки, это большие суммы», — сказал он.

Вице-премьер добавил, что в то же время ставка нужна для борьбы с инфляцией: «Надеемся, что Центробанк найдет решение, чтобы и инфляцию сдерживать, но и чтобы экономика в стране развивалась. Для строителей сейчас это очень важно».