Эксперты назвали реалистичный для России горизонт формирования несырьевого ядра

Несмотря на высокий вклад в бюджет несырьевых секторов, говорить о диверсификации российской экономики пока рано. Диверсификация наступает только тогда, когда в стране сформируется самоподдерживающееся ненефтегазовое ядро. Пока же отрасли, не принадлежащие к сырьевым, во многом находятся на бюджетных дотациях

Доля ненефтегазовых доходов в бюджете растет. Какого уровня должен достигнуть этот показатель, чтобы считать, что экономика диверсифицировалась? Сколько времени это займет?

«В середине сентября 2026 года, доля ненефтегазовых доходов федеральной казны держится на впечатляющих 75–78%. Увы, эта цифра сама по себе не говорит нам о диверсификации почти ничего. Происходящее сегодня с бюджетом напоминает поведение большой реки. Главное русло — нефтегазовый экспорт. Рядом текут притоки: обработка, агропром, IT, химия, машиностроение, транспорт. Когда главное русло полноводно, притоки кажутся незаметными ручейками. Но как только уровень воды в главном русле падает, а маржа нефтяников сжимается из-за внешних дискаунтов и перестройки рынков, доля притоков в общем объеме воды относительно возрастает. Река стала другой? Вовсе нет. Она по-прежнему зависит от одного и того же водосбора», — сказал «Московской газете» старший преподаватель кафедры экономики и государственного управления Славяно-греко-латинской академии, доктор делового администрирования (MBA/DBA) Роман Синицын.

Считать, что Россия провела диверсификацию экономики пока нельзя из-за высокой доли бюджетных вливаний в несырьевой сектор.

«Государство направляет триллионы рублей в экономику. Эти деньги проходят через цепочки подрядчиков, выплачиваются в виде зарплат и превращаются в НДС, налог на прибыль и НДФЛ. Казна фиксирует рост ненефтегазовых поступлений. Но этот несырьевой сектор пока не способен генерировать доход сам по себе. Он лишь переваривает ранее собранную или заемную ренту. Это не диверсификация экономики, а круговорот бюджетных средств внутри фискального контура», — добавил эксперт.

Когда, в таком случае, ждать перехода России с сырьевых на высокотехнологичные рельсы? 

«Сроки этого перехода не сжать директивой или очередным национальным проектом. Настоящая структурная перестройка занимает от 15 до 25 лет непрерывной работы. Норвегия начала создавать свою несырьевую систему в конце 1970-х годов, выстраивая вокруг нефтяного фонда высокотехнологичное судоходство, марикультуру, логистику и энергетику. На трансформацию ушло 25 лет при идеальных институциональных условиях и 5-миллионном населении. Индонезия, гораздо более близкая нам по географическому масштабу и сложности, начала слезать с нефтяной иглы в 1980-х. На то, чтобы снизить долю сырья в экспорте с 80% до 20%, у них ушло ровно 20 лет жесткой и последовательной промышленной политики. Для России с ее масштабами, климатической спецификой, протяженностью границ и сегодняшними внешними ограничениями реалистичный горизонт формирования несырьевого ядра — это 2030–2040-е годы», — резюмировал Роман Синицын.

Может, в ожидании экономического подъема, гражданам имеет смысл присматриваться к сверхдлинным вкладам?

«Долгосрочный вклад на срок от трёх до пяти лет — продукт, который все ещё выглядит актуальным на фоне цикла снижения ключевой ставки Банка России. Главный плюс — фиксация ставки на годы вперёд. Открывая вклад на 3-5 лет сейчас, вкладчик закрепляет текущие условия на весь срок и не зависит от дальнейшего смягчения денежно-кредитной политики. Однако следует принимать во внимание риск инфляции. Ставка фиксируется на весь срок, а инфляция — нет. Если через два-три года инфляция окажется выше сегодняшних ожиданий, реальная доходность вклада может уйти в минус, и исправить это будет нельзя — разве что закрыть вклад досрочно и потерять почти все проценты. При этом, деньги на 3-5 лет оказываются фактически выведены из оборота — их нельзя оперативно направить на непредвиденные траты, крупную покупку или более выгодную возможность, которая может появиться раньше срока», — отметил экономист Денис Федотов.