Названы сферы, куда стремится попасть китайский бизнес в Сибири

Китайские предприниматели в Сибири контролируют финансовые потоки по продаже нефрита и отпускные цены на продукцию растениеводства

Сибирь является для Китая важнейшим транспортным хабом, а бизнес из Поднебесной – возможностью для развития российских регионов в условиях санкций. Однако, как выяснила «Московская газета», обе стороны, развивая сотрудничество, сталкиваются с трудностями и претензиями, над которыми необходима работа.

Сферы сотрудничества

Китайский бизнес в Сибири представлен во многих секторах, рассказала «Московской газете» гендиректор компании Sinoruss Сурана Раднаева:

«Во-первых, это логистика и транспорт: Новосибирск как крупнейший транспортный узел восточной части России выступает ключевым хабом для грузопотоков из Китая. Здесь сконцентрированы компании, занимающиеся контейнерными перевозками, складским хозяйством и дистрибуцией товаров для маркетплейсов, бытовой техники и автокомпонентов. Второе направление — лесопереработка и деревообработка: в Республике Алтай, Красноярском крае и других регионах работают китайские предприятия по распиловке и переработке древесины. Третье направление — сельское хозяйство и переработка агропродукции. Ещё один сектор — торговля и розница: китайские предприниматели присутствуют на крупных рынках сибирских городов. Наконец, автомобильный импорт: через пункты пропуска в Забайкалье и Приморье ввозится китайский автотранспорт. В 2025 году продажи новых китайских автомобилей в России снизились на 26%, что свидетельствует о насыщении рынка».

Сибирь и прежде всего Новосибирск как крупнейший транспортный хаб восточной части России — это ключевое звено в цепочке поставок между Китаем и европейской частью РФ, отметил член Экспертного совета Комитета Госдумы по защите конкуренции Дмитрий Тортев. Сибирь – это и логистика товаров для маркетплейсов, и централизованные поставки бытовой техники, и автомобили с запчастями. Однако, по словам эксперта, в 2025 году логистический сектор столкнулся с серьезными проблемами: вторичные санкции привели к тому, что многие китайские компании отказывались работать, понимая, что они могут попасть под ограничения недружественных стран, а в некоторых случаях опасения спровоцировали даже выгрузку уже отгруженной продукции.

Агропромышленное направление — также одно из самых активных, добавил Дмитрий Тортев. Китайский холдинг Joyvio Beidahuang Agricultural Holdings (JBA) уже является единственным акционером крупнейшего экспортера зерна на Дальнем Востоке — группы «Легендагро». В Забайкалье работает зерновой терминал мощностью до 8 млн тонн в год, нацеленный на экспорт в КНР. В марте 2026 года делегация из 40 руководителей крупных компаний из северных и южных провинций республики посетила площадку «Ровное» в ТОР «Амурская», проявив интерес к созданию агроперерабатывающих производств.

В целом китайских партнеров интересуют не только российские ресурсы, но и технологии, современные материалы, образовательные услуги. Обсуждаются пути создания совместных научно-инновационных проектов, в частности Российско-китайского научно-исследовательского центра по материалам и технологиям для охраны окружающей среды. Сибирь, по мнению ученых и экспертов, должна стать главным научно-инновационным и транспортно-логистическим хабом трансграничных взаимодействий, заключил член экспертного совета Комитета Госдумы по защите конкуренции.

Специфика Сибири

Ведение бизнеса в Сибири для китайского бизнеса имеет ряд особенностей, отметила гендиректор Sinoruss Сурана Раднаева. Основной проблемой остается дефицит пропускных и провозных способностей на Восточном полигоне железных дорог. Это создает «узкие места» для экспортно-импортных операций и требует от компаний гибкости в логистическом планировании.

Важную роль для китайского бизнеса играют налоговые преференции. Для инвесторов созданы льготные режимы, например, нулевая ставка налога на прибыль на определенный срок, пониженные тарифы страховых взносов, возможность применения режима свободной таможенной зоны и гарантия неухудшения условий ведения бизнеса. Правда, есть и минимальные требования для получения этих режимов, поэтому китайские инвесторы присматриваются к таким условиям и активно пользуются консалтинговыми услугами в этом аспекте.

Работающие в сфере торговли сталкиваются с дефицитом складских мощностей, заметила эксперт. Вакантность складских помещений в Сибири составляет всего 4,8%, тогда как оптимальным для рынка считается показатель в 10-20%. Это создает дефицит качественных складских комплексов класса А и В, что влияет на стоимость хранения и обработки грузов.

По словам Сураны Раднаевой, китайские компании часто сталкиваются с проблемой найма квалифицированных специалистов. Иногда компании идут на нарушения, например, на привлечение китайских работников по туристическим визам, что является нарушением миграционного законодательства и влечет административные последствия.

Внутрирегиональная торговля между странами Азии выросла с 56,3% в 2023 году до 57,2% в 2024 году; это означает, что страны Азии все больше полагаются на спрос и предложение внутри континента, снижая зависимость от внешних рынков, отметила предприниматель. Таким образом, для Китая перспективы бизнеса в Сибири как части Азии связаны с трендами на континенте.

«Важным фактором будет развитие новых транспортных коридоров. Запуск крупных инфраструктурных проектов, контейнерных терминалов, особых экономических зон открывает новые возможности для логистических компаний. Китайский бизнес строит большие планы в связи с трендом в РФ на импортозамещение и новые ниши. Уход европейских, корейских и японских компаний с российского рынка создал возможности для китайских инвесторов, которые могут занять освободившиеся ниши в машиностроении, химической промышленности и других секторах, и этот процесс начался уже достаточно давно», — рассказала Сурана Раднаева.

С другой стороны, по её словам, среди проблем для китайского бизнеса в России можно выделить вторичные санкции: многие китайские компании отказываются от работы с Россией из-за страха попасть под ограничения от недружественных стран, и бывали случаи, когда этот страх провоцировал выгрузку уже отгруженной в контейнеры продукции.

«Не помогает и высокая ключевая ставка: процентные ставки банков оказались выше доходности инвестиционных проектов. Это привело к тому, что многие проекты с высокой степенью готовности компании решили не замораживать, но использовали только собственные средства, что существенно сдвинуло сроки ввода объектов в эксплуатацию. Имеет место и «однобокость» приоритетов китайского бизнеса. КНР пока не торопится размещать в Сибири высокотехнологичные предприятия, предпочитая сырьевой бизнес», — заметила гендиректор компании Sinoruss.

Особенности китайского бизнеса

Сибирский экономист Алдар Бадмаев рассказал «Московской газете», что китайский бизнес в Сибири стремится в те сферы, где может закупать необработанное сырьё: это лесная промышленность, горнорудная промышленность, добыча золота и нефрита. В этих сферах Китай монополизирует каналы сбыта сырья, из-за чего вся добавленная стоимость реализуется уже на территории Китая или при перепродаже сырья крупным игрокам, которые не взаимодействуют с российской стороной напрямую. По словам эксперта, сырьё зачастую скупается через компании со смешанным капиталом, работающие в «серой» зоне; обычно китайский бизнес не афиширует свои каналы проникновения, но иногда прибегает к помощи региональных властей.

«В Бурятии находится 90% нефрита в мире. В республике есть китайские предприятия по добыче нефрита, но его продажа идёт только через китайские каналы, финансовый поток полностью контролируется КНР», — заметил экономист. 

В сфере сельского хозяйства Китай занимается в Бурятии растениеводством, в частности, выращиванием таких лекарственных растений, как солодка. На одном из совещаний с региональными властями китайские бизнесмены предложили цену по реализации солодки по 0,4 рублей за грамм, хотя на рынке цена составляет 1-3 рублей за грамм. Также китайские компании занимаются в Бурятии выращиванием рапса и производством рапсового масла, рассказал Алдар Бадмаев. 

«Это уже не сырьё, в итоге получается полуфабрикат с добавленной стоимостью, но китайцы контролируют отпускные цены и величину добавленной стоимости, а региональные власти почти не имеют отношения к ценообразованию. На работу привлекается местное население, которое идёт туда в условиях низких заработков в регионе. Если бы федеральные и региональные власти создавали какие-то структуры вроде синдикатов по лекарственным растениям и влияли на политику регионального рынка, то отпускные цены на растениеводческую продукцию китайских предприятий можно было бы поднять в 2-5 раз», — считает экономист.

В сфере общепита китайские рестораны и кафе с китайским персоналом в Сибири и на Дальнем Востоке растут, как грибы и дают прирост производства в регионе, поскольку китайская кухня – это бренд, признанный во всём мире, заметил Алдар Бадмаев. Заниматься бизнесом в этом секторе едут в основном китайские мужчины и нередко легализуют бизнес, вступая в браки с местным населением. Китайцы активно скупают в Сибири земельные участки, здания, сооружения жилого фонда. В Сибири много китайских турфирм, зачастую «серых». А вот в сфере интернет-торговли, продажи китайских товаров на территории России используются официальные каналы, бизнес прозрачен, для расчётов обычно пользуются государственными банками. Но в основном китайский бизнес в России идёт туда, где нет прямого госрегулирования и контроля. Работа «в тени» даёт не только преимущества – на поддержку рассчитывать не приходится, и, если у бизнеса возникают проблемы, предприятия разоряются, а предприниматели просто уезжают из региона, заключил экономист.

«Серая» зона и низкая добавленная стоимость: удастся ли договориться?

Точной статистики по «серому» сектору китайского бизнеса в России нет, однако экспертные оценки и примеры свидетельствуют о его значительном масштабе, подтвердила «Московской газете» гендиректор Sinoruss Сурана Раднаева. Главные тренды — нелегальная трудовая миграция, нарушения визового режима, использование земель не по назначению, неформальные схемы ввоза товаров.

«Иногда китайские компании предпочитают работать через российских номинальных владельцев, что позволяет минимизировать административные риски и уходить от налоговой нагрузки. Однако после событий 2022 года и введения санкций количество «серых» схем сократилось, так как банковский контроль и таможенное администрирование ужесточились. В 2025 году наблюдалось существенное снижение импорта из Китая. Основные причины — введение вторичных санкций и снижение потребительского спроса. Часть китайских компаний переориентируется на другие рынки, часть — уходит в «теневой» сектор», — рассказала предпририматель.

Статистика закрытий китайских предприятий в России официально не публикуется, однако отраслевые индикаторы показывают некоторые тревожные тенденции, отметила гендиректор Sinoruss:

«Кто-то из китайцев изначально строит бизнес-модель непродуманно, и естественно, что дело не пошло. Есть проблемы с санкциями и платежами, что делает работу не такой предсказуемой, как хотелось бы китайцам. Имели место закрытия предприятий из-за нарушений законодательства. Ну и высокая ключевая ставка, иными словами – высокие процентные ставки по кредитам оказались выше доходности инвестиционных проектов. Это привело к замораживанию или отказу от реализации ряда проектов. Компании, не имеющие достаточного объема собственных средств, вынуждены закрываться или уходить с рынка». Распространены миграционные и правовые проблемы. Привлечение китайских работников по «неправильным» визам является грубым нарушением, которое влечет за собой депортацию с закрытием въезда в Россию».

Как отметила эксперт, закупка китайскими предприятиями российского сырья по низким ценам и реализация добавленной стоимости уже на территории Китая – действительно чувствительный вопрос, и здесь китайский бизнес имеет свою аргументацию. 

«Китайцы привыкли работать «в долгую» и проводить локализацию поэтапно, но в России от них зачастую требуют локализации «здесь и сейчас». При этом для Китая есть и другие, более предсказуемые и стабильные рынки, а работать себе в убыток не привлекательно ни для кого. К тому же, в КНР бизнес уже создал производственные мощности, которые должны работать, а не простаивать. Китайские компании инвестируют в развитие логистической инфраструктуры и уже создают рабочие места, пусть и не в тех объемах, которые российские региональные власти хотели бы видеть. В РФ наблюдается некоторая зарегулированность бизнеса, чрезмерная бюрократическая нагрузка. Понятно, что порядок необходим, тем не менее, стоит с пониманием отнестись к китайским партнерам, которые приходят в непонятный для себя деловой ландшафт», – считает Сурана Раднаева.

По ее словам, в целом китайский бизнес готов к диалогу о создании совместных предприятий с российскими партнерами, где контроль над технологиями и добавленной стоимостью будет распределен. Китайцы готовы и к увеличению глубины переработки при условии предоставления долгосрочных гарантий и налоговой стабильности. Можно вести предметный разговор о развитии экспортноориентированных производств, где конечная продукция будет поставляться не только в Китай, но и в третьи страны. Однако к этим переговорам стоит подходить подготовленными и понимать, что для Китая важнее его собственные интересы, заключила эксперт.