Мировой топливный кризис масштаба 1973 года: рынок все ближе

Если йеменские хуситы продолжат атаковать танкеры и инфраструктуру, мир получит дорогой фрахт, страхование и дефицит нефтепродуктов. Но устойчивый глобальный кризис возникнет только при длительном закрытии одновременно Ормуза и Баб-эль-Мандеб — пока это риск, а не неизбежный сценарий

Следует ли ждать мирового топливного кризиса из-за атак хуситов на саудовские нефтеперерабатывающие заводы и трубопроводы, а также вероятной блокады ими Баб-эль-Мандебского пролива? Что это будет значить для России?

«Опасность глобального топливного кризиса, связанная с действиями хуситов в районе Баб-эль-Мандебского пролива, перешла в разряд осязаемого геополитического риска. Однако говорить о неминуемом коллапсе преждевременно. Хуситы декларируют безопасность пролива для судов третьих стран, саудовская коалиция проводит контрнаступление, а США снова в переговорах. Текущая коррекция котировок Brent подтверждает, что рынок оценивает риск как высокий, но не катастрофический», — расказала «Московской газете» профессор кафедры налогов и налогового администрирования Финансового университета при правительстве РФ Наталья Рубан-Лазарева.

Глобальный топливный кризис образца 1973 года, когда арабские страны объявили энергетическую блокаду Запада в отместку за поддержку Израиля, пока не наступил. Но такая перспектива проступает все явственнее.

«Говорить о мировом топливном кризисе масштаба 1973 года пока рано, но рынок к нему ближе, чем когда-либо за последние десятилетия. Причина в сочетании двух рисков: Ормузский пролив из-за конфликта с Ираном работает с перебоями, и Саудовская Аравия перенаправила значительную часть экспорта по трубопроводу «Восток — Запад» к портам Красного моря. В сентябре хуситы заняли Моху и остров Перим и фактически вышли к Баб-эль-Мандебу. Это «запасной выход» для ближневосточной нефти: в 2025 году через этот пролив проходило около 4 млн баррелей в сутки. Рынок уже закладывает эти риски в цену. Brent держится около 100 долларов за баррель, это примерно на 60% выше, чем в начале года. Ставки фрахта и страховки танкеров выросли в разы. Если одновременно будут заблокированы оба пролива, прогнозы в 120-130 долларов перестанут казаться фантастикой. Пока же нефть идёт, а значит, мы имеем дело с дорогим и нервным рынком, а не с физическим дефицитом. Самое уязвимое звено — нефтепродукты, особенно дизельное топливо: в Европе и США оно уже стоит рекордно дорого», — сказал доцент кафедры налогов и налогового администрирования Финансового университета при правительстве РФ Алексей Шестемиров.

Как все это отражается на России

«Для России последствия двойственные. С одной стороны, бюджет получает ощутимую поддержку. Средняя цена Urals в сентябре составила 92 доллара за баррель, а в бюджет заложено 59 долларов. От цены нефти напрямую зависят НДПИ и НДД, поэтому нефтегазовые доходы в октябре-ноябре заметно превысят план. Это даёт пространство для манёвра на фоне дефицита бюджета и снижает потребность в новых заимствованиях. Правда, часть российской нефти идёт в Индию через Суэц и Красное море, так что дорогой фрахт и страховка бьют и по нашим экспортёрам. Растёт и давление на внутренний рынок топлива: экспорт становится выгоднее, а у нас и так действует запрет на вывоз бензина и дизеля. Для граждан это означает, что цены на АЗС вслед за Brent сами по себе не взлетят, потому что их сдерживают административно. Но и снижения ждать не стоит. Риск локальных перебоев, прежде всего у независимых заправок, сохраняется», — добавил эксперт.

«Дорогая нефть поддерживает экспортную выручку, но санкции, повреждения НПЗ и внутренний дефицит не дают автоматически превратить высокие котировки в бюджетный выигрыш. Нефтегазовые доходы в сентябре, напротив, снизились на 22,3% год к году до 452,4 млрд рублей», — отметил экономист Михаил Ажгиревич.

Как развивается ситуация сейчас

«Картина неоднозначная. Экспорт нефти из Персидского залива в целом вернулся к довоенным объёмам за счёт альтернативных маршрутов и частично восстановившегося судоходства через Ормуз, а фьючерсы на Brent опустились ниже $100. Но тут же, 6 октября, Иран, наоборот, нарастил число ударов по танкерам в Ормузском проливе — ситуация далека от разрешения. Сейчас есть реальный риск роста цен до $210 за баррель из-за истощения западных резервов и нехватки танкеров — но это, скорее, настороженный, а не базовый сценарий: Минэнерго США, для сравнения, прогнозирует среднюю цену Brent на 2026 год на уровне $96,3», — прокомментировал ситуацию экономист Денис Федотов.

По словам преподавателя кафедры экономики и государственного управления Славяно-греко-латинской академии, доктора делового администрирования (MBA/DBA) Романа Синицына, хуситы — усилитель, а не первопричина: первопричина в конфликте вокруг Ирана и в мировой нехватке работающей переработки. 

«Россия заинтересована в предсказуемых рынках и открытых маршрутах. Высокая цена несет дополнительный доход, но дорогая логистика и поврежденные мощности забирают часть выгоды», — резюмировал эксперт.